Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:40 

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Мне одиноко и плохо. такое чувство, что весь свет против меня. "всь мир против нас, я один против мира" Так? видимо да. и черт возьми, я справлюсь. я выживу. чего бы этого ни стоило. бывшие "друзья" отвернулись и думают, что я вру им в глаза. противно...

забросить бы сот в дальний угол и не пытаться притронуться к нему, не глядеть часами прошлые смс. не читать. забыть. боже...как это тяжело. сутки без тебя. сутки-целых 24 часа. но...я не могу. чтобы не быть назойливым. чтобы не доставать. стиснуть зубы и молча уйти в другую комнату, безмолвно листать книгу с такими бессмысленными строчками стихов. да что они знают о боли? ничего...
я...такое чувство, будто я умираю. так тоскливо, так больно...я хочу обратно. я хочу к тебе. не молчи, скажи что-нибудь... я понимаю, что тогда ты наврядли поверил мне. и может быть не веришь до сих пор... Но та встреча перевернула меня... вновь обретенный хрупкий смысл жизни. мое все...
я переживу. я должен.

23:33 

lock Доступ к записи ограничен

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:40 

Поездка

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Вот я и вернулся! Как я рад! Родной дом, родная пастель, родной кот под ногами. Сплю сколько хочу, делаю все, что душе угодно!! Надоело шататься по гостям…
Впечатления от поездки самые-самые лучшие!!!!!!! Я не помню, когда в последний раз был так рад! Все, что я задумывал осуществилось и даже больше, чем нужно.
Думаю, каждый день стоит расписать отдельно.
Итак, 9 августа.
Сутки поезда. Балаково проводил мелким холодным дождиком. С неба капало печально и нудно. Поезд едва-едва плелся, разгонялся очень медленно, лениво мелькал однообразный пейзаж за окнами. До тех пор пока не выехали из города, люди копошились, укладывали вещи, проверяли билеты. Суматоха. А потом поезд завис в воздухе. Так казалось. На немыслимой высоте, над мостом ГЭС проложена железная дорога… высоко-высоко, только тонкий бортик по краю. И только небо вокруг. А внизу огромная стальная Волга. Страшенные водовороты турбин, крики чаек…
Больше ничего интересного за все сутки не предвиделось.
Крошечные полустанки с полуразвалившимися вокзалами, деревянными домишками…было скучно. Ни журналы, на кроссворды не спасали. А еще тупой занозой засела мысль о встрече. Как это будет? Фантазия рисовала множество картин…. От задумчивой тупизны изредка отвлекал телефон. Но в пути сеть все время пропадала, смс доходили из рук вон плохо… я хандрил. В самом худшем смысле этого слова. Неприятно покалывало где-то внутри. Это зовется волнением. Всю ночь почти не мог уснуть. Убедил себя в том, что спать надо, чтобы не быть завтра лунатиком со скомканным мироощущением. Снилась какая-то кутерьма из образов и событий. В окно призывно и мрачно светила полная луна. Почему-то хотелось бежать прочь… сон накатил тяжелой волной…
10 августа. 6:30
Тоже серое пустое небо, утренняя дымка над посадками… раздумывать и волноваться было уже некогда. Быстро собрался… над экипировкой думать долго не стал… над одеждой тем более. Не в моем вкусе… Поезд катил куда-то навстречу неизвестному городу. Было страшно. Какой-то детский страх и любопытство…
Платформа была полна людей. Кое-как выбрались и отыскали метро. Отстояли хвостатую очередь и эскалатор понес куда-то вниз. План нужных станций я помнил уже наизусть. Весь вчерашний день изучал схему метрополитена…
Не буду много писать о метро. Люди, люди. Городские джунгли. Все громоздкое, словно не для людей. Другой вокзал. Приезжие, сумки, авоськи, бабушки, продавцы, ларьки. Голова Ленина посреди зала. Он такой страшный… сдали лишние вещи…
Два часа бездельно проболтались по привокзальной площади… дорожная суета. Продукты по дороге испортились. Дополнительная головная боль. Так или иначе, к 10 утра все угомонилось. До часа сделали все, что планировалось. Потом пошли гулять…
Хотели попасть в Третьяковку, свернули не туда и вышли к Красной площади. Красиво. Но, это уже наверное не столь интересно. Полно иностранцев. Японцев, китайцев, немцев, англичан, испанцев. Глаза разбегались… я сделал вывод - я вполне неплохо знаю японский (для рядового анимешника)! Различил все знакомые мне слова и фразы. Они не так уж быстро говорят. Смешные такие..бегают и все фоткают… ))) КАВАЙ)
В Александровском саду видели смену караула. Красиво…. Очень. Мощно, зрелищно. Но все же это шоу. Неправильно. Устраивать театр там, где была смерть. Нашел скамейку где сидела Маргарита у Булгакова. Конечно, это уже не то место, не та лавка… но все же. Сама атмосфера… задержался на мгновение рядом. Представил… как она сидела мрачная, печальная в неизвестности и ожидании. Она верила в свою любовь. И любовь не оставила. может быть, вера не так уж мало значит? Я тоже верил. Но об этом позже.
Мы уехали на вокзал. Ноги жутко болели. Все-таки мы отмахали не один километр пешком. И было пронизывающе холодно. Да и мне было выгодно как можно раньше оказаться на вокзале. По дороге, в метро, настрочил смс. Приходи, приезжай, если сможешь. Я буду ждать. Я хочу тебя видеть. Я хочу тебе сказать… час просидел, промучился. Думал.
А потом махнул на все рукой…. Спустился вниз. Я боялся тебя не узнать. Очень боялся пройти мимо… но этого не случилось. Это было трогательно и очень мило… отдел игрушек, куклы, мишки, зайчики. И ты…. Остановился, присматриваясь… Ты печатал мне очередную смс, уткнулся в телефон, изредка оглядываясь по сторонам. Стоял в сторонке, смотрел. Заметишь, не заметишь? Заметил….
Убежали с вокзала….
Было тепло и я был счастлив. Было очень тепло, хотя шел дождь и ветер не утих…
Мур…. Эти воспоминания я сохраню только для себя)
Да ну и пусть, что кто-то косился и не совсем понимал. Пусть…
Я рад!!!!!!! 6 часов…
Я говорил, что вернусь ( не правда ли, типичная фраза терминатора?:)). И я вернусь. Я пообещал себе и тебе. Все будет… я выполняю такие обещания.
Красивый очень… и черное тебе идет…
До Петербурга я так и не смог уснуть. Сладкая-сладкая полудрема.
Со мной ехал перень-гот… и один из тех, кто видел. Он всю дорогу косился на меня…. Было смешно). Гот был крашенный и какой-то искусственный. Черные волосы, черные ногти. Парень, ты не туда пошел! Тебе это не идет!

11 августа.
Промечтал всю ночь. Под утро все-таки укачало… в пять утра надо было уже вставать… умылся, оделся…
Нас встретили. Как сильно отличается утренняя Москва и утренний Петербург!
Сидел и глазел по сторонам.
Ездили в Пушкин. В Екатерининский дворец…
Это без комментариев!!!! просто надо видеть. Тронный зал, янтарная комната….
Потом повешу фотки)

12 августа.
Остались одни в квартире. Ходили по Невскому. Были в Казанском соборе, В Спасе На Крови, в Исаакиевском. В музее шоколада ( красотища!), на Дворцовой и Сенатской Площади…. На Невском играл замечательный симфонический оркестр… И еще я достал все диски, какие хотел. Вот что значит большой город!!! Я в полном восторге! Такая архитектура, такая выдержанность…

13 августа
Русский музей. Два этажа сплошных шедевров…

14 августа
Петергоф. Фонтаны, Финский залив, дворцы, беседки….

15 августа.
Домой.

Все, что касается Петербурга, надо видеть. Я не буду писать пустые слова. Повешу фотки и их откоменчу.
Домой приехал сегодня в два ночи.

@музыка: Кипелов "Я свободен"

16:01 

Уезжаю

Есть у каждого своя дорога в никуда...
уезжаю.
надеюсь, поездка принесет новые впечатления и знакомства. надеюсь, что все будет. а как будет-напишу потом.
а пока меня не будет вот обещанный фанфик.
задумывался он как яойный (по идее, взятой из гениальной фразы Шу "убиться веником", но из-за произошедших событий основной акцент сделан на смерти. в данном случае яой уходит на второй план...по крайней мере, такова моя задумка...
Итак.
"То, что нельзя простить"



Старое здание с готическими черепичными башенками стояло в стороне от главной дороги. Где-то за его стенами время играло с людьми в догонялки, где-то над его крышей плыли облака и проносились самолеты, где-то там, так далеко, кипел мир. А тут было тихо. Ранняя осень неторопливо кружила золотистые кораблики листьев, с сухим шумом перекатывались песчинки по растрескавшемуся бетонному двору. Высокие ажурные ворота с древней, уже позеленевшей от времени и моха, металлической вязью, отделяли пыльную проселочную дорогу от пансионата Святого Марка.
День обычно начинался по настойчивому звонку почтальона, который уже двадцать лет подряд, ровно в шесть часов утра привозил свежую прессу. И какими-то нереально новыми и неправдоподобными казалась тонкие белые страницы газетной бумаги, испещренные ровными черными строчками. Газетные заголовки кричали о конце света, о смене власти, о зашкаливающей инфляции…но все это проходило мимо, словно водный поток по нестареющему граниту. Облетали древние дубы вокруг пансионата, менялись времена года, но день за днем время тормозило свой ход, так же как и медный маятник часов в столовой. В семь утра печально-завывающий гонг поднимал несколько десятков воспитанников. Сонное бормотание постепенно перерастало в громкий щебет и гул, а потом дробной дрожью содрогалась широкая деревянная лестница, ведущая вниз, на первый этаж трехэтажной постройки. Половину просторного первого этажа занимала мрачноватая столовая, которая трижды в день оглашалась шумным гомоном ребят.
Дети попадали сюда по разным причинам… разновозрастная и разномастная толпа, сорганизованная в коллектив, шаткий и неорганичный, стараниями пяти преподавателей.
Осень лила с неба дожди, кидалась охапками бурых листьев, пробиралась под серую твидовую школьную форму, жгла изнутри столь несвойственной ребенку печалью и грустью. Стальное небо целыми днями было затянуто тучами, накрапывал мелкий дождь, а по ночам жутко и подавленно выл ветер в каминных трубах. Стремительно уносились остатки летнего тепла, мокрое и холодное месиво за окном не менялось ни на минуту. Но, как это часто бывает в этих широтах, к середине октября, на несколько коротких дней выглянуло золотистое солнце, неяркое, но такое живое и теплое. Предполуденные занятия текли вяло и томительно. Ни ученикам, ни учителям не хотелось сидеть школьных классах, когда уходящее на зиму солнце так приветливо звало наружу. Поэтому, суббота, 16 октября, принесла с собой приятное известие - занятия отменялись. Вместо скучных уроков воспитанники будут убирать территорию до полудня, а потом начинался выходной. За кем-то приедут родители, кто-то будет бродить по саду и долго кататься на скрипучих качелях, кто-то поедет в город, а кто-то останется в стенах почти родного дома.

Солнечные лучи ласково касались старых серых каменных стен пансионата, и под неярким рассеянным светом мертвый камень мелко искрился и теплел. На лужайке играла в салки детвора, их радостные крики и смех, столь чуждые молчаливой роще древних дубов, были слышны далеко за кованой оградой. Старшие ученики должны были помогать садовнику - окапывать на зиму деревья и сажать многолетники вдоль посыпанных гравием тропинок. Молоденькая учительница-мисс Мери Хилтон, строго отчитывала расшалившихся девятиклассников. Класс 9а был гордостью пансионата - самый большой и послушный, его ученики подавали большие надежды. Дружный мужской коллектив поручили недавно прибывшей из Бостонского колледжа мисс Мери Элизабет Хилтон.
-Ник, Кей, немедленно успокойтесь,- ее спокойная строгость могла усмирить любого разбушевавшегося подростка. Ник, высокий парень с длинными темными волосами, которые ни под какими уговорами и угрозами он не хотел отстригать, насупился и потупил взгляд. Его обычная выдержка поражала, как и одноклассников, так и преподавателей, но в последнее время он словно с цепи сорвался – так говорил физик Грек Макфлейн. Да, точно сорвался,- молча заключил про себя Ник, его взгляд скользнул по смущенно покрасневшему лицу его товарища Кея. Он был старше Ника почти на год, но тем не менее был в их классе. Его родители умерили, когда Кею было всего двенадцать, с тех пор жизнь стала для него адом наяву. Улица, редкие заработки, драки, мусор, серая одинокая комнатка на краю города, которую снимал для него какой-то дальний родственник, имя которого давно стерлось из памяти мальчика. Стараниями этого же родственника мальчика определили в пансионат на севере страны. Заброшенная школа дала о себе знать с первых дней пребывания в пансионате Святого Марка. Младшие ученики посмеивались над его неумением произвести простейшие вычисления. Но оскорбленная гордость Кея сотворила чудо - меньше чем за два месяца он догнал сверстников. Затравленный, молчаливый, но вспыльчивый как порох, Кей не нашел друзей среди одноклассников, побаивавшихся его уличных повадок и крепких кулаков. Одиночество, затаившийся страх и ненависть преследовали его и за стенами пансионата. Но полгода назад к ним в класс пришел новенький. Бледная кожа и темные длинные волосы выдавали выходца с восточных границ. Никто, даже мисс Хилтон не знали ни его фамилии, ни возраста. Только имя. Николас. По пансионату ходили слухи о том, что он незаконнорожденный сын какого-то герцога из старинного рода. Может быть, это была правда, может быть вымысел. Но Ник никогда не распространялся о своем прошлом. И держался в стороне от ребят, как и Кей. Несоответствие характеров, манер и внутренних миров всегда рождает тягу друг к другу. Хитрый закон притяжения противоположностей включил сложный механизм взаимного уважения и понимания. Неровности характеров и привычек постепенно смягчались, отношения Ника и Кея теплели. Прочно вязались ниточки их судеб, рассудительность и спокойствие, которых не хватало вихрастой голове Кея, постепенно прижилась в его манерах. А нагловатая задорность Кея подарила улыбку сомкнутым серым губам Ника.
А теперь провинившиеся школьники выслушивали строгий выговор мисс Хилтон.
-Вы наказаны, за недостойное поведение и нецензурные выражения, - стальной взгляд учительницы замер на обиженной мордашке Кея, после некоторой паузы Мери Элизабет добавила:
-Ваш рабочий день продлен до пяти вечера, мистер Флетчер объяснит вам вашу работу. Вы свободны, - как обычно холодно закончила она.
Мальчишки под шепот и тихий смех одноклассников поплелись к садовнику
-Это несправедливо! Ну подумаешь.. вырвалось пару выражений… ну так что из этого? Конец света что ли? Неее, я так не играю. Эта мисс Хилтон зверь в юбке!! Такое наказание… Несправедливо! - Кей горячо возмущался, пока товарищи по несчастью искали садовника мистера Флетчера
-это просто ее работа. Так воспитывать. Ее так учили. И она по-другому не умеет, - задумчиво ответил Николас. И после некоторой паузы добавил:
-Уверен, она нас любит, хоть и не показывает этого. И заботится о нас, как мать…
-Ну почему ты всегда выгораживаешь тех, кто все время что-то запрещает? Тебе по нраву такие зануды что ли? Ну тогда катись к ним! Проваливай от меня! Видеть тебя не желаю!! -зло бросил мгновенно вспыхнувший Кей, - а что ты вообще можешь знать о любви???? И о заботе? Ты…ты…ты, бессердечный, холодный ублюдок,- от обиды предательски защипало в уголках глаз. Кей оттолкнул от себя опешившего Ника и бросился бежать в глубь сада. Спустя несколько мгновений только раскиданные листья и едва заметные следы на серой земле напоминали о том, что Ник был здесь не один.
-нет, Кей, нет…ты ошибаешься. Я знаю, что такое любовь, - хриплым шепотом в ответ своим мыслям побормотал подросток,- я знаю.


Пожелтевшие кусты можжевельника и жимолости сливались в буровато-золотистую массу, сердце бешено колотилось в груди и его удары отдавались в висках как колокольный звон. Бежать, бежать прочь отсюда, скорее пока это бессердечный ублюдок не позвал учителей. Бежать, прочь из этого чертового пансионата. Лучше на улицу, куда угодно, но здесь он больше не останется. «Дурак, считал его другом, а он такой же, как и все они», - от этой мысли бессильно подкосились ноги, и Кей сам не заметил как очутился на земле. Колени неприятно жгло, но на эту боль мальчик не обратил внимания. Кей осмотрелся: протоптанная дорожка превратилась в едва заметную тропинку, засыпанную листьями, значит, он добежал почти до конца сада. За густыми зарослями осиновой поросли виднелись темные доски какого-то строения. «Интересно, чтобы это могло быть?» - мальчишеское любопытство пересилило неприязнь и обиду, на мгновение Кей забыл обо всем, кроме неизвестного здания. Крадущимися тихими шагами он подошел ближе. Строение оказалось невысоким дощатым сараем с тщательно проконопаченными смолой швами. «Такие обычно бывают в деревнях или на фермах, и сзади обязательно должно быть окошечко» - вспомнил Кей, обходя постройку. Но уличный опыт подвел - сарай был наглухо забит сосновыми досками толстыми и прочными. Единственное уязвимое место - дверь с аккуратным, блестящим темным маслом, стальным замком-дужкой. Нахальная мальчишеская ухмылка украсила личико Кея, когда из-под подкладки серого пиджачка была извлечена узкая отмычка, не раз выручавшая подростка. Со старческим хрипом замок распался на две половинки в руках довольного собой подростка. Дверь бесшумно отошла от дощатой деревянной стены, смазанные жиром петли чуть скрипнули, когда Кей осторожно шагнул в темный проем…

Легкие, едва уловимые следы сбежавшего друга уводили все дальше в сад, туда, где начинались хозяйственные постройки. Влажная, темная, мягкая земля, взрытая и перемешанная с палой листвой, хранила чуть вдавленные отпечатки подошв с резко проступающим геометрическим рисунком. По ним Николас шел уже пятнадцать минут, тропинка, вильнув крутым поворотом, привела его к просеке, окруженной частым осинником, сквозь серенькие тощие деревца отчетливо виден был узкий петляющий примятый след. Погнутые тонкие ветки с бурой листвой уже не скрывали деревянного сарая с приоткрытой дверью. Сквозь узкую щель на землю падал тусклый теплый свет, и в нем жестко и черно ложились тени от опавших листьев. Глубокие, страшные тени, словно под ними не родная земля, а бесконечная бездна. Осенний денек уходил с редкой рябью облаков, и ясное солнце осталось где-то за туманной дымкой, больше не грея и не освещая. Серый, вмиг выцветший пейзаж, замерший в зловещей тишине, сковавшей воздух железными тонкими нитями, гнал прочь высокого мальчика, бесшумно пробирающегося сквозь осинник…

Сарай оказался полон садового инвентаря, штабелями сложенного у стен. Какие-то полки, на них потемневшие банки с неразборчивыми этикетками. В углу у двери заплетенный паутиной и пропыленный фонарь с огарком свечи. На потолочной балке Кей с трудом нашел коробок спичек. Вспыхнувшее пламя выхватило из темных сухих сумерек упорядоченную простоту. На стенных крючках мотки шпагата и толстые брезентовые тросы, рыболовные сети, мешок с гвоздями, какие-то лопатки и грабли, в противоположном углу гладко отполированным деревом блеснули рукояти. «Скукота какая!» - подумал Кей,- «Но если бежать, надо прихватить отсюда кое-что». Пыльный сухой полумрак давил ощущением чьего-то присутствия, но темные углы хранили молчание. Подняв фонарь над головой, Кей прямо над собой увидел деревянную крышку люка. Взобравшись на коренастый обрубок дерева, Кей потянулся и достал до поржавелой ручки, которая нехотя, с противным скрипом отворила люк. Оттуда ярким, ослепляющим потоком хлынул свет, подросток, подтянувшись, зацепился за край и заглянул наверх. Сквозь щели тесовой крыши проглядывало теплое, яркое солнце, озаряя пустой чердак. «Черт»,-сквозь зубы выругался Кей. Внизу громко хлопнула дверь. От неожиданности пальцы Кея разжались, и он соскользнул в оглушающую темноту, расцарапывая руки. Несколько секунд мальчик неподвижно лежал на чем-то жестком и холодном. В висках бешено стучала кровь, а дверь была закрыта так, что не оставалось ни единого просвета. Только косые солнечные лучи, полные кружащихся пылинок, проникающие из отверстия люка, освещали кладовую пансионата. Резкая боль в расцарапанных запястьях неприятно колола сознание. В темноте сзади что-то двинулось и в тот же момент руки Кея были отведены назад, и что-то мягкое переплело запястья.
-Кто здесь??? - сдавленный крик вырвался из горла мальчика.
-Тише, тише,- такой знакомый шепот в ответ, - тише. Совсем бледные, в золотистом сиянии солнечного луча, руки осторожно и бережно обняли Кея и помогли подняться на ноги.
-Ник!? Ты что здесь делаешь?- подросток повернулся к своему другу.
-Слежу за тем, чтобы ты не натворил каких-нибудь глупостей,- голос Николаса был как обычно спокоен, но в серых глазах зажглись совсем непривычные зеленоватые отсветы, неяркие, похожие на помутневшую от времени бирюзу. Взгляд, завораживающий, глубокий, оттененный шелковистой черной прядью челки, с изучающим интересом скользил по лицу Кея.
-Я и сам могу о себе позаботиться,- Кей отвернулся, густо покраснев. Что-то пугало его в Нике, в этих глазах, голосе. Потаенное внутреннее чувство подсказывало, что надо уходить. Сейчас же, немедленно. Кей резко дернулся в сторону, пытаясь освободить перевязанные руки. Но неширокая тонкая лента, которая должна бы была порваться при первом усилии, оказалась довольно прочной. Мальчишка вздрогнул от жуткой дрожи, и почти животного страха. «Бежать, бежать, бежать», - кричало бешено бившееся сердце.
-Пусти меня! - все еще пытаясь сохранить остатки самообладания, холодно прошептал Кей, - я не хочу здесь больше оставаться.
-не так быстро,- с жутковатой ухмылкой Ник одним движением преодолел расстояние между ними, оказавшись рядом с другом. Что-то дернуло руки Кея, и они беспомощные взвились вверх. Волна обжигающей боли ударила в затылок, ослепив и оглушив на мгновение. Когда сквозь зеленоватые круги стали проглядывать очертания заставленной кладовки, все еще освещенной падающими из люка косыми лучами, Кей с ужасом ощутил, что намертво привязан к крюку в стене и что-то липкое и холодное стекает тонкими струйками по рукам вниз. Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял Ник, выжидательно следящий за Кеем.
-Зачем я тебе нужен???- всхлипнув, прошептал подросток.
-Тише, если будешь себя хорошо вести, я развяжу тебя, - хриплым шепотом ответил Ник, приближаясь к мальчику. Через секунду Кей почувствовала, нежные и осторожные объятья, а потом сухие губы приникли к его губам. Кей с отвращением дернулся, пытаясь оттолкнуть от себя обнаглевшего друга, но руки и ноги были прочно связаны. Тело дернулось в бессмысленных и бесполезных судорогах и замерло. Ужас и непонимание мелькнули в широко распахнутых голубых глазах и в темных провалах зрачков мертвыми бездонными озерами замер страх, сковывающий мысли и мышцы. Онемевший, словно тряпичная кукла, Кей чувствовал, как прохладные трепетные пальцы расстегивают пуговицы серой твидовой курточки, скользят в распахнутом вырезе голубой рубашки, пробираясь все глубже под одежду. Ник шептал что-то успокаивающее быстрым тихим шепотом, но слова звучали глухим непонятным бормотанием. Сопротивляться было бесполезно, прочно связанные конечности и покалывающая боль в затылке лишь напрасно отнимали силы, но смириться с тем, что вытворял Николас, Кей не мог. Это противоречило всему тому, что он знал с самого детства, сама его сущность отвергала возможность подобного. Но это происходило с ним, и лучший друг продолжал раздевать его, поглаживая бледно-золотистую загорелую кожу.

Он был перед ним, полностью обнаженный, вздрагивающий восхитительной дрожью от каждого прикосновения, потемневшие зеленоватые глаза смотрели куда внутрь, в никуда и одновременно повсюду, расфокусированный, манящий взгляд. Кей казался таким маленьким, беззащитным и трогательным… с запутавшейся соломой в золотисто-русых взлохмаченных волосах. Обжигающее тепло, заставляющее гореть все тело, волнами расходилось от напряженной плоти. Ник вздрогнул от нетерпения. Распростертый у стены друг дернулся, стараясь переменить неудобное положение - связанные ноги и руки уже затекли и темно-бордовые полосы впечатались в нежную тонкую кожу там, где перевязи стягивали конечности. Поглощенный собственным желанием, Ник не замечал, что его жертва дрожала вовсе не от возбуждения, а глаза были затуманены лишь бешенным животным страхом. Все это ничего не значило для юноши с порочными зелеными искорками в голубых глазах. Он помнил и знал только одно - свое безумное желание, и губительное сходство Кея с его бывшим любовником лишь разжигало в нем дикое, всеохватывающее пламя. Жалкие остатки рассудка и здравого смысла что-то шептали в голове, но их голоса были неслышными, и тени здравого смысла постепенно угасали, оставив после себя только напоминание о том, что надо быть осторожнее с этой игрушкой, иначе он сломает ее - первый раз всегда слишком больно…
Мальчик неслышно приблизился к распростертой жертве, приобнял ее, склонившись поцеловал приоткрытые губы, шепнув совсем тихо, обжигая учащенным дыханием кожу Кея
-Тише, мой хороший... это будет не больно, только…только расслабься…
Бледные пальчики Ника пробежались по позвоночнику вниз, слегка поглаживая спину Кея. Прерывистый вздох - и ладошка скользнула в узкую напряженную щелку между ягодицами. Жертва вскрикнула, дернулась вверх, больно задев коленом обнаженный живот Ника. Несильный, но чувствительный удар взбесил возбужденного подростка. Кей дернулся еще раз, пытаясь освободить руки, но, не удержав шаткого равновесия, нелепо упал, провисая на перевязях, зацепив садовые инструменты, которые упали на дощатый пол с диким грохотом…
-Гаденыш…, - сквозь зубы прошипел Ник, - хочешь боли? Ты ее сполна получишь Отпихнув ногой мешающее древко лопаты, мальчик с силой ударил друга. Кей лишь болезненно всхлипнул и, стиснув зубы, попытался оттолкнуть от себя Николаса. Слабый и бессмысленный толчок не причинил вреда хищнику, а дикая ярость, смешанная с неудовлетворенным желанием лишь возросла. Сильная пощечина откинула голову Кея назад, в тот же миг еще один удар заставил его повернуться лицом к стене. Что-то хрустнуло в запястьях, и кровь из разорванных потревоженных ран снова хлынула вниз, пропитывая веревки на руках. Сзади Кея что-то грохнуло, немыслимо скосив глаза, он увидел искаженное яростью лицо Ника. Сильные руки прижала его к стене, не давая пошевелиться.
-Ты получишь только боль, и, пока не станешь послушным мальчиком, будешь чувствовать только ее,- зло прошипел Ник, вытаскивая из груды рассыпанных инструментов новенькую метлу с отшлифованной ясеневой рукояткой. Перевернув ее древком вперед, он жестко провел им по позвоночнику, раздвигая бедра.
Нечто прохладное жесткое и слишком большое пыталось проникнуть внутрь к нему, с силой раздвигая ноги, проталкивалось вглубь, встречая сопротивление неподатливых мышц, плотно стянувших узкое отверстие. Боль, которую нес каждый толчок была почти нестерпимой. Кей кричал, вырывался, размазывая кровь и слезы по деревянной стене, к которой был прижат. Но все было бессмысленно. Пытка продолжалась. Казалось, что рукоятка перешибла внутри все органы, а снаружи был один сплошной синяк. Сквозь тупую и ноющую боль миллиардами острых уколов прорывались глубоко застрявшие в коже частички дерева, отлетевшие от рукояти. В какой-то момент он перестал ощущать собственное тело, боль сводила с ума, казалось, что он сейчас потеряет сознание и забудется. И растерзанный мальчик молил о забвении…
В какой-то момент ярость вновь сменилась возбуждением. Кровь, крики, полузадушенные стоны и всхлипы уже покорной и беспрекословной жертвы, глухие и частые удары, учащенное сердцебиение сводили с ума. Отшвырнув окровавленную метлу в сторону, Ник подался вперед, входя в измученного мальчишку. Но вместо привычной гладкости кожи с внутренней стороны было какое-то липкое месиво, чуть теплое, похожее на вчерашний клюквенный кисель из столовой. Но хищнику было уже все равно. Несколькими грубыми сильными движениями он довел себя до исступления, до крови прикусив губу. Липкое густое и розовое потекло вниз из растерзанного тела, капая на пол. Сгустки крови плавали в бежеватой тягучей теплой жидкости.
Ник бессильно дернулся, увлекая вниз полуживого Кея. Перевязь не выдержала и расползлась, отпуская на деревянный холодный пол искалеченное тело…Сонливость накатывала тяжелым теплым облаком. Свернувшись на жестком холодном полу, Ник наощупь нашарил смятый комок одежды и устроился на нем…
Его мольбы не услышали. Забвение, казавшееся таким мягким и манящим ускользнуло, не оставив ни следа, бросило его наедине с дикой болью, униженным и растоптанным сознанием. Тишина, как вата забивалась повсюду, не давая дышать. Воздух с шипящим свистом выходил из легких. Во рту неприятным ржавым привкусом скапливалась кровь и вытекала тонкой струйкой из уголка приоткрытых губ. Запекшаяся корка бурого цвета стягивала кожу. Пошевелиться было почти невозможно, каждое движение было страшной пыткой. Единственным, чего желал Кей, желанием, за исполнение которого он бы продал душу дьяволу – была смерть. Но Боги были глухи к мольбам смертного. Он истекал кровью, все еще живой. Он все еще чувствовал… и когда холодная рука осторожно погладила его по плечу, он все еще продолжал жить. «Снова?- мелькнула ужасная мысль, нет, НИ ЗА ЧТО!» - тихим стоном сорвался крик с разбитых губ.
У силы воли человека нет пределов. И то, что кажется подчас невозможным, может стать реальностью…
Обезумевшее сознание в ожидании новой пытки, вздернуло разбитое тело вверх. От нечеловеческой боли перед глазами плыли красные круги в ярко-зеленых пылающих ободках. Каменными руками, Кей подобрал скользкую от крови метлу. Рядом с ним полусонно зашевелилось бледное обнаженное тело. Слабый удар древком пришелся по виску. Ник вскрикнул, вскочил, не понимая в чем дело. Перед ним в кровавых подтеках, бледный с синими кругами под глазами стоял мертвец. Живой труп с невидящими глазами. В разбитых руках с темными полосами труп держал багровое древко с вязанкой темных прутьев на конце, сгустки крови, лениво скользящие вниз украшали оружие мертвеца. И этим оружием мертвец пытался ударить Никола по голове.
Он не видел, не соображал что делал. Тело работало на автомате. Он больше ничего не чувствовал. Тяжелые, будто налитые свинцом руки с трудом поднимали многотонную метелку и наносили удар куда-то в пустоту.
Уйти от разгневанного мертвеца было несложно, окровавленные руки дрожали, и скользкая от человеческой крови рукоять мелко дрожала в побелевших ладонях. Но ужас и страх заставили Ника забиться в угол, и молча наблюдать за разбушевавшимся покойником, как казалось, посланцем самого ада. Его удары сшибали с полок банки, срывали сетки, рушились вниз бухты толстых канатов. Он приближался все ближе.
Что-то хрустело под ногами, впивалось в кожу, но было все равно. Лишь бы пытка не повторилась вновь. Зрение отказывало работать, кровь хлестала из потревоженных ран, но Кей не чувствовал этого. Он бил пустоту с силой, с отчаянием и яростью. Пустота заскулила и в тот же миг, хрустнув сломалась прочная ясеневая рукоять. Еще удар. И с хриплым звуком, звуком раздираемой человеческой плоти, дерево завязло в чем-то податливом…
Мертвец взмахнул своим оружием у него над головой, следующий удар пришелся по затылку, волна боли оглушила Ника. А оружие с сухим щелчком раскололось пополам. Зазубренное дерево, в щепках и занозах, направляемое рукой покойника увязло в шее. Откуда-то снизу хлынула кровь.. сознание сработало через несколько секунд… хриплое бульканье вырывалось из распоротого горла, вместо крика. Кровь пузырилась на ране, распоротые артерии исторгали потоки алой жидкости, весь пол вокруг был залит ей. Обломанная рукоять торчала в горле, перекрывая воздух. Ник начал задыхаться, ловя губами красный тяжелый воздух. Но вместо живительного кислорода в глотку текла обжигающая соленая река.
-ПОЧЕМУ!!?? - ужасным голосом вскричал мертвец, вытаскивая свое оружие из поверженного противника, -почему…он опустился на колени рядом с побежденным .
-Ты…слишком.. похож.. на… Майка.. ,-захлебываясь в собственной крови прошептал Ник. Печальная улыбка осветила его глаза, кровавые пузыри лопались на шее. Похолодевшее тело расставалось с остатками сознания. Где-то далеко пробивался ослепительный свет и там, в ореоле света стоял мальчик с соломенными кудрями и голубыми глазами. Смеялся и протягивал руки. Ник улыбнулся и побежал навстречу к нему…




17:10 

Приказано уничтожить.

Есть у каждого своя дорога в никуда...

однажды ты проснешься и поймешь, что весь этот мир и вся твоя прошлая жизнь была лишь тенью, лишь размытым акварельным рисунком. и ты забудешь ее. повесишь на стене отпечаток прошлых воспоминаний и уйдешь жить в другую квартиру. в другую комнату. и попытаешься начать все заново. попытаешься построить новый воздушный замок. и жизнь вновь наполнится потерянным смыслом. какие же мелкие твари вокруг...
Кто идет и видит, не твоими глазами не твой мир. идет парень. бутылка пива в руке, сигарета за ухом. прищуренный чуть косоватый взгляд, темная футболка, темные брюки в противную серо-синюю полоску-образ нашего времени. пошлость нашего времени. грязь нашего времени. это время не мое. да, не вписываться под шаблоны-значит быть на обочине своего времени.
да пошло все это к черту!
видеть больше не желаю этих придурков.
пусть...пусть живут, но не трогают меня.
как же все достало.
хм. уж лучше быть немой озлобленной тварью, забивающей в себе боль. смерть? о, как глупо...не умрешь, пока не придет время.
черт, черт, черт. истлевает внутри прошлое Я. и ему уж не возродится из пепла.
не желаю верить
не желаю быть

15:08 

Походы

Есть у каждого своя дорога в никуда...
бегут куда-то километры. а кажется, что всего лишь красные точки. 1, 2, 3, пять, десять, двадцать. двадцать две. ровно двадцать два страшенных винта-турбины. и тонкая полоса растрескавшегося бетона под ногами. и все. а вокруг вода. волга. много-много-много воды. тихой и спокойной в вечернем свете. а там, под нами чудовищные валы перемешивают в кашу все. и воду, и водоросли, и рыб. шумит и несется вода. выплевывает ее вал и она пузырем уходит к поверхности. всего лишь виденье. прошлого. а вчера только узкий тротуар без ограждений, в шаге от нас мчатся машины. иногда сигналят, машут рукой водители. глупо. предлагали подвезти... смешно. дрожит и вибрирует под ногами земля. два километра до намытого пляжика. и Волга. прохладная вода, песок, камни. широкий простор. почти свобода. почти одиноко. почти. цепляюсь за что-то и дальше, вверх. пока вода не захлестнула.
всего лишь ГЭС. всего лишь водохранилище. не привыкать. сколько раз видел все это? много. но вот так близко...провалы в бетоне, словно дыры в никуда. решетки и провода-все старое. все с советских времен. и почему-то представляется, что ты один на всей планете. и все это брошено. а ты идешь и вспоминаешь вехи минувших лет. идешь один. и под тобой вот-вот рухнет это гиблая цивилизация, что создала тонкую перемычку над водой. а что будет, если она рухнет? вал воды...и нет города. нет ничего. смывает и крошит в мелкую пыль мост.
немного побродили по воде с Шу. мягко завязают в песке ноги, и цветные камни видны сквозь зеленоватую воду. Хоть он и вампир, а вода даже для него нужна. и приятна. иначе бы... не знаю. Шу, Наги, Фарф. вот и вся славная команда Шварц. команда, которую за это лето очень потрепало. уже не те, что были раньше. уже иные мы. почти взрослые. и с совсем не подростковой болью и мыслями.
терять, находить... зачем?

казалось просто-забыть. просто так выкинуть из головы.
а оказалось? травить в себе живое. забить его подальше. так, чтобы от боли замолчало. замкнулось в себе. не так уж и важно.
вера действительно глупое чувство.

А всем нужно только одно. смотрят лишь на обертку. противно. но чего же я жду от этой проклятой жизни? не знаю. счастья? нет. а чего? уже, наверное ничего. Большой и чистой...? она умерла. на белом свете ее не осталось. существует лишь те "кого" и те "кто" и связь между ними уже не зовется большой и чистой... и к кому теперь идти, что теперь делать?
семья, дети. так? идеал. может быть. но... не хочу я. зачем? сколько раз уже все срывалось вниз? поверил-оказалось-то же самое. а то, что есть-уже никому не нужно. то, что есть уже никого не волнует. даже меня.
верил. думал, понимают. оказалось-лишь жалели. все ушло. тогда зачем было, раз прошло?
и вот снова. старые страсти забываются тяжело, старые обманы еще тяжелее.

@музыка: Ария

22:52 

Старые районы.

Есть у каждого своя дорога в никуда...
За полтора летних месяца наши районы стали скучными и до тоски знакомыми. Делать нечего. И скука по пятам гонится. Поэтому плавно наше внимание перетекло на островную старую часть города. Полчаса на автобусе - и ты словно в другом мире. Парадоксальном, абсурдном. Нелепом, но от этого не менее интересном. Даже воздух здесь совсем иной, не такой как на наших улицах. Низенькие домишки. Деревянные, дощатые. Темные покосившиеся доски заборов, кое-где уютные палисадники, там вперемешку с цветами грядки с огородными овощами. Картошка вовсю цветет прямо в шагу от тротуара. Странно. Сквозь щели забора видны садовые деревья, а иногда злые собачьи морды. Улица не похожа одна на другую. Здесь все прочно носит временную печать. И, если у нас в микрорайонах коробки домов простираются на несколько километров, то здесь каждый поворот сулит что-то новое. Узорчатые фризы домов, двускатные крыши, окошечки в обрамлении узорной кирпичной кладки, непонятная стилизация каждой детали, от ставень до остроконечных надстроек на крышах. Прохожие удивленно оглядываются на нас. И в их взгляде неясная, но от этого не менее обжигающая неприязнь. Такой взгляд даже спиной чувствуешь. Старый город-город парадоксов. Старый-престарый дом, забор едва держится на прогнивших столбах, кирпичная кладка сыпется от времени, но в окнах режущий своей белизной пластик. Нелепо. Или спутниковая антенна на едва-едва живом балкончике с облезшей краской. Дикость какая-то. Улицы приметные - если проходил мимо и запомнил хотя бы одну деталь - забыть уже не сможешь. Хотя в зыбких вечерних тенях все кажется иным. Там спокойно. Тихо. И воздух пахнет лишь пылью и временем. И какими-то ужасно неприятными и чужими видятся машины и свечки высотных домов. Архитектура поражает полным отсутствием соответствия. Здания разномастные, пестрые, как лоскутное одеяло, сшитое второпях неумелым мастером. Режет глаз. И бросаются неуместными пятнами вывески на цветном пластике. Неожиданно уходит дорога вниз, неожиданно взмывает вверх. Эта часть города выстроена на холмах. Полная разруха и милые, выстриженные газоны в обрамлении пестрых цветов. Дико. В полуживых домах, хрипящих от старости, еще ютятся люди. Непонятно.
Но не это самое главное. Там, в сердце старого города церковь Святой Троицы. Старое здание, потемневшая фреска с южной стороны. Незамысловатый вход. Звонница и часовня. Фонарные столбы в виде кованых крестов. Ограда выкрашенная в неприятно-зеленый цвет. Парочка тополей. Что внутри? Не помню. Слишком давно был там. А сейчас церковь не принимает. Нет, она открыта. Для любой души, для любого человека. Но она не принимает. Гонит от себя. Вчера, когда гуляли с Наги у ограды она была печальной и зловеще пустой. Внутрь ни меня, ни Наги не тянуло. Не по себе было. Жуткое пустое ощущение. Мрачные и черные мысли плыли в голове. Мрачные. Мы ушли, немного потоптавшись перед входом. Словно невидимой стеной отгородилось святое здание от нас. Стеной, от которой разит киловольтным невидимым напряжением. И буквально в ста шагах от церкви кафе «Лилит». Дико. Грешно. Неправильно. Стоило нам его миновать как со стороны колокольни понесся тяжелый, угрюмый , зловещий звон. Ударило три раза и смолкло. Такое ощущение, что били по голове. Гулко отдается в висках и стекает в затылок боль. Тупая и ноющая, как заноза. а потом грянул дикий перезвон. Ужас. Слышал, что колокольным звоном изгоняют чертей. Так вот, если это так, то черти в нас неслись прочь от этого святого места. И мы вместе с ними. Гонит от себя церковь. И голова болела до тех пор, пока купола не остались далеко-далеко. Словно что-то отпустило внутри. Можно как угодно называть и смеяться, может это самовнушение. Но это было. Факт. Гонит и притягивает обратно. Как мотыльков губительный свет. И автобусный билет рисует три девятки 099414
И вот сегодня опять потянуло. Солнце. Совсем иначе, не как вчера. Спокойный теплый день. Ограда. Купола. Тянет и отталкивает от себя. И думаешь. Грешный я. Столько всего натворил. Идет девушка. Накидывает платок и уверенным шагом внутрь. А возвращается присмиревшая, тихая. Замаливала свои поступки. Может быть и мне надо так? А вот не хочу. И это не тупое упрямство. Просто то, что зовется грехом мне таковым не мнится. Вот такие мысли. И еще. Совсем другие. Темные и тяжелые. Потоптались мы с Наги у ограды и ушли. Снова ушли. Не пускает внутрь. Но уже не гонит так сильно. Смирилась что ли? Не знаю.
Правильно, но жестко. Какие-то полупьяные индивидуумы. Снова одно и тоже. Парк. ГЭС. Широкая полоса закатной Волги. Тишина. Знакомый голос. Сетка проволоки кромсает небо. Не подчинятся никому, кроме себя.


@музыка: Rammstein

22:10 

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Я запомню это как просто очень холодный день. Пустое и цветастое грозовое небо и тучи. Мелкий и холодный, совсем не летний дождь… и все. И точка. Не хотелось писать ничего. Потому что…потому что это будет кто-то читать. Читать и не верить. Читать и улыбаться или винить себя. Почему? Почему так случилось? Глупо спрашивать у неба. Ему-то все равно. Иначе сегодня не было так ослепительно холодно. Удивление. Негодование. Не понимание. Неверие. Сомнение. Боль. Разочарование. Надежда. И финал. Что теперь? С чего начинать эту новую жизнь? Хотя нет...наверно надо сказать существование. Больше не имею права помнить имя и то, что было. Больше не имею права говорить то, что чувствую. Не имею права. Алексиэль… наверное я должен ненавидеть…но не могу. Она так защищала то, что у нее есть… на ее месте я был бы таким же. Наверное. А может быть и нет. Уже неважно. Господи, хорошо, что с тобой есть человек который дорожит тобой же как и я. Хорошо. Пусть, пусть. Никто не должен платить за то что я не смог. Не судьба. Горько и зло. Да что там… что теперь сказать?
Буду как-то жить. Ведь моя жизнь залог того, что я держу обещание.
А ты свое не сдержал. Не виню. Не могу. Не могу ненавидеть. Не могу забыть. Не могу убить. Не могу… НЕ МОГУ!!! Что теперь делать? Как дальше жить?
Первый раз.

Ночь унесла тяжелые тучи
Но дни горьким сумраком полны
Мы расстаемся - так будет лучше
Вдвоем нам не выбраться из тьмы
Я любил и ненавидел
Но теперь душа пуста
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда

Я помню все, о чем мы мечтали
Но жизнь не для тех, кто любит сны
Мы слишком долго выход искали
Но шли бесконечно вдоль стены

Я любил и ненавидел
Но теперь душа пуста
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда

Пусть каждый сам находит дорогу
Мой путь будет в сотню раз длинней
Но не виню ни черта, ни бога
За все платить придется мне

Я любил и ненавидел
Но теперь душа пуста
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда


14:58 

Есть у каждого своя дорога в никуда...
бесславный конец...

14:43 

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Тьфу ты блин..что за дрянь такая повсюду. Настрой нулевой. злюсь с самого утра на всякое живое существо. и причины не пойму. ВСЕ раздражает. вот скоро дождик снова пойдет...наверно. и опять не вовремя. и мои планы снова рушатся. только хотел покататься..и договорился-и тут на тебе, Рет, обалденная погодка!
лана...нада что-то с этим делать...
буду вспоминать. хотя бы вчерашний день. навернное его я занесу в разряд положительные долгие воспоминания. почему? не знаю. но занесу. а пофигу...кто в моей голове, кроме меня разбираться будет? для кого я объясняю свои поступки? я же знаю их? или все же нет? блииин...
устал от всего. или не хватает чего-то нового?
с неба капала вода. мелкие теплые капли летнего дождя. серебрятся на волосах в свете проезжающих мимо машин. скользящие по коже капли... снова и снова. темно и как-то по особенному тихо. хотя вокруг центр города. обожженная земля испаряет влагу почти мгновенно, и она невидимым, но осязаемым тяжелым туманом липнет к коже. трудно дышать, едва слышно постукивает в висках сердце. тот редкий случай когда сердце в голове. почему-то поэты и прозаики разделяют наши мысли и наши чувства. почему? не знаю. я не верю им. дождь. несильный, туманный.
сумеречная аллея серебристых тополей, темные влажные пятна на асфальте... шагаем куда-то. и хочется сказать "как обычно", но это слишком банально...как обычно втроем. уже привык. словно прошел не месяц, а несколько лет. первый дождь. да, я только что вспомнил. этот дождь первый с тех пор как все установилось. домывает остатки прошлого. и от него уже не больно. ни от прошлых страстей, ни от прошлых обид.
полурастаявший шоколад... пусто там, где была печаль...
леопардовые пятна в сумерках кажутся фиолетовыми...
мне действительно этого не хватало.

вот и все, пожалуй. и картинка в тему.



14:32 

Это нервы, я не первый...

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Сплошное огорчение. Сегодня перечитывал новости на сайте Найтвиш. Оказывается, группа распалась. Какой-то дебильный скандал. Теперь музыканты сами по себе, а Тарья сама по себе. БЛИИИИНННН! Ну так не честно…. Что же я теперь слушать буду?
Такая же история и с «Арией»…они что все с ума посходили???
В общем…будет наверно так: Тарья новых музыкантов себе подберет и будет новая группа. А бывший Найтвиш или будет новую вокалистку искать, или будет инструментальным квартетом. Хреново.
Я расстроен.
Да...и еще Тарья в Москву и Питер приедет. В ноябре.
Жаль… хотелось бы лив-версии послушать. Опять облом.

Разбудило громкое кошачье мяуканье… кота захлопнули на балконе. Орал. Царапался. И поспать не дал. Хотя сон дебильный какой-то. Какая-то галерея. Похоже на замок. Очень старый и мрачный. Высокие залы без окон. Там идет экскурсия. На потолке здоровые позолоченные люстры с хрустальными подвесками. Сами люстры развешаны в шахматном порядке. Темные узкие металлические лампады с шипами чередуются с хрусталем и золотом. Потолок разделен на квадраты. И пол тоже. Зал огромный. И по всему периметру колонны с медными значками. Значок на ближайшей от меня колонне похож на морскую раковину, провожу по нему, он как-то тускнеет и вдавливается внутрь и тут квадрат потолка опускается вниз, хрустальная люстра летит на пол, прямо на толпу экскурсантов. Звон, грохот, крики. Потом несколько секунд тишины и с глухим шумом опускается еще один квадрат с лампадой. Было много крови. Весь пол измазан темно-бурыми пятнами, кое-где следы-кровавые отпечатки мужской обуви. Пол как-то опасно накренился, бегу куда-то. Оглядываюсь - коридор. Не видно ничего. С потолка капает что-то холодное. В темноте не видно что. Становится страшно. Где-то далеко слышатся крики людей, едва уловимая дрожь по всему зданию. И тут понимаю - все, конец. Заблудился. Я не знаю где я, куда идти и что делать. Пытаюсь вернуться обратно, в зал, но коридор петляет и приводит к тупику. Следующий поворот тоже. С бессильной злобой бью по камню. И тут же понимаю как это глупо. Очень хочется пить. Темно. Едва видны очертания ближних стен. Сажусь на пол. Пытаюсь вспомнить. Камень холодит спину, почти приятно…если бы не мокрая одежда.
И трут пронзительное «Мяяяяууу». Можно сказать, кот меня вытащил.
И к чему такие сны?


22:39 

Yo-tyan

Есть у каждого своя дорога в никуда...
а что мне остается? "не трать свои драгоценные нервы на меня". а на кого же мне их тратить? господи, ты же прекрасно знаешь, НАСКОЛЬКО ты мне дорог, и как серьезно я отношусь ко всем твоим словам. от этого все "сбои системы".
Это не беспричинной беспокойство. не хочу чтобы с тобой случилось что-то плохое. и не хочу, чтобы ты от меня это скрывал. уж пусть лучше я переволнуюсь..но хотя бы буду знать как ты, что с тобой. вотъ. может любовьи зла...но что уж поделаешь. хотя я так не считаю. я не жалею.
фсее.. выплеснул накипевшее...

13:23 

Есть у каждого своя дорога в никуда...
Картинка, твердо ассоциирующаяся у меня с Наги.
Смерть всем индивидуумам! Причем медленная и мучительная…



13:12 

Мне хотелось быть как все, не сорваться вне системы...

Есть у каждого своя дорога в никуда...
и снова ничья. ничья эта жизнь. никому она больше не принадлежит. кто-то ее отберет, кто-то ее заново даст. не моя, ни твоя. мы люди. а те, что переставляет человеческие судьбы? люди? люди правят миром? или мир правит людьми? кто, кто там...там, где его никто не видит. Бог или дьявол...есть ли это все? сейчас очень хочется верить, что есть.
святая ложь. когда-то она творила чудеса и приносила счастье. но это плохое оправдание. она должна умереть. тот, кто не может за себя бороться, тот, кто прячется в темных углах... достоин ли он жизни? кто-то решил, что ДА. тогда пускай. вот только это неправильно. нет, я не хочу устанавливать свои порядки для всего мира. я просто хочу понять свое место. хочу знать кто я? пешка или игрок? что я значу и что значит моя жизнь? творить добро? нет, это не смысл и не цель жизни. итог один все и вся делают все только для своего собственного блага. как бы там ни было. ничто не может противоречить этому. любовь? зачастую мы просто не хотим оставаться одни, поэтому делаем так, чтобы нас любили. или хотя бы делали вид. опять же для себя. приятно быть нужным. Дружба...своего рода взаимовыгода. только и всего. что еще.. смерть? побег от реальности. для себя же. мечты? о. это самое эгоистичное порождение человеческой души. если до конца быть честным перед самим собой...если честно ответить на такой вопрос "кому я действительно нужен?". что ты получишь? родителям? да. у них свои планы на тебя. ты плоть от их плоти. вот пожалуй и все. вся привязанность этим и обуславливается. Любимому? но как часто мы замыкаемся в цепочке своих неудач и не обращаем внимания на того, коuо ценим и любим, на того, кто небезразличен к нам. Друзьям? история знала так много предательств. и от лучших друзей тоже. себе? а зачем ты нужен себе, если никому не нужен?
гиблая философия, философия конца. а как иначе?
нет...если бы я до конца был уверен в ней.. то никогда бы не стал таким, кокой я сейчас. а какой я? сложно сказать. я себя не знаю. и не знаю на что я способен. недостатки свои более-менее знаю. но не до конца. в чем я могу быть уверен абсолютно, безоговорочно? есть ли тот недвижимый камень мирозданья? надежный и неизменный? если есть, то где он? почему, почему мы изменяем себе? почему мы меняем свою жизнь? для кого? почему все так?
похороны своего сердца-любовь? не верю. не желаю в это верить.
больно? не знаю. наверное никак. я не знаю истинной боли. я вру себе. мне не больно. это иллюзиЯ? может быть. я никогда не испытывал истинной всесжигающей боли. никогда. да. было больно когда была сломана рука. да было больно когда резал руки. больно. больно, когда мне объяснили истинные причины. больно, когда кидали. больно, когда оставался один. но что это было? боль ли? не знаю в итоге это делало сильнее. даже это.
я же жив… разве это не доказательство того, что боли не было?
тогда что же было? как это назвать?
да, я хотел умереть. и это не было пустым трепом. но...разве это боль? это побег. выходит, что когда я хочу умереть я слаб. быть сильным - значит жить. терпеть. так? не знаю...
странно...те шрамы еще с ноября, до сих пор остались. но только те, кто со мной. только три. четвертый ушел...пропал бесследно. мистика какая-то. а может регенерация... как просто и пошло объяснить все с таких позиций.
нет. я не могу в это верить.
сталь-огонь-вода-серебро-сталь.
скоро допишу фанфик. хард яой со смертельным концом.


11:55 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


11:53 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


11:52 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


11:51 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


11:50 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


11:49 

Есть у каждого своя дорога в никуда...


Farfa

главная